evrica_taurica (evrica_taurica) wrote,
evrica_taurica
evrica_taurica

"Ты - солнечный богач!"

260px-Sergei_Prokofiev_02

Сергей Сергеевич Прокофьев родился 11 (23) апреля 1891 года в украинском селе Сонцовка (Солнцевка).
Имя малой родины стало для Сергея Прокофьева определяющим.

Когда Евгения Кисина в одном из интервью спросили, что ему особенно близко в наследии Прокофьева, известный пианист ответил: «Сказать, что мне особенно близко, трудно: все грани его музыки прекрасны. Но есть здесь одна совершенно необычная вещь. У нас у всех, видимо, бывают какие-то неудачи, сомнения, просто плохое настроение. И вот в такие минуты, даже если я не играю и не слушаю Прокофьева, а просто думаю о нем, я получаю невероятный заряд энергии, испытываю огромное желание жить, действовать». Творчество Прокофьева все обращено «к солнцу, к полноте жизни», к полноте бытия. Где истоки этой гармонии? Может быть, в личности композитора, в его мировосприятии, а может быть, в атмосфере детства, в его Сонцовке, само название которой символично (позже оно откликнется в названии альбома, который, как известно, вел Прокофьев,— «Что вы думаете о солнце?»). Этот солнечный свет Прокофьев пронес через все коллизии своей нелегкой жизни.

Да, у Прокофьева был «Солнечный альбом», куда просил друзей вписывать, что они думают о Солнце. Среди прочих - автографы Артура Рубинштейна, Рауля Капабланки, Фёдора Шаляпина.

Маяковский оставил в альбоме знаменитое

     От   вас,
которые влюбленностью мокли,
от которых
в столетия слеза лилась,
уйду я,
солнце моноклем
вставлю в широко растопыренный глаз.

А Константин Бальмонт написал сонет  - «Ребёнку богов, Прокофьеву»

Ты солнечный богач. Ты пьешь, как мед, закат.

Твое вино – рассвет. Твои созвучья в хоре,
Торопятся принять, в спешащем разговоре,
Цветов загрезивших невнятный аромат.

Вдруг в золотой поток ты ночь обрушить рад,
Там где-то далеко рассыпчатые зори,
Как нитка жемчугов, и в световом их споре
Темнеющий растет с угрозным гулом сад.

И ты, забыв себя, но сохранивши светы
Степного ковыля, вспоенного весной,
В мерцаниях мечты, все новой, все иной, –

С травинкой поиграл в вопросы и ответы,
И, в звук свой заронив поющие приметы,
В ночи играешь в мяч с серебряной Луной.
*

Первая часть Шестой фортепианной сонаты


Фрагменты эссе Андрея ВОЗНЕСЕНСКОГО

Наивные и иронические дети нового времени, мы пили из кофейников Прокофьева и Кафки.
В те годы мне открылась новизна Прокофьева, его Первого концерта, нерифмованной музыки, присутствием трёх кубических апельсинов над снежной спячкой; гениальности в чистом виде, новой гармонии.
Шесть раз, добыв билетик у колонн Большого, а то и на прорыв, столбенел я от его «Ромео и Джульетты», стиснутый на 2-м или 3-м ярусе поклонниками Улановой, ожидая конвульсивных тактов смерти Тибальда – страшный прокофьевский кайф.
Нейгауз считал, что в нём 90 % музыканта, 10% человека, но эти 10% ценнее, «человечнее», чем у иного все 100.
Подписывался он одними согласными – «ССПРКФВ». Гласные как бы выпаривались из него. В согласных иронически проблёскивала аббревиатура концернов, а то и РСФСР. Великий шахматист, он как бы проигрывал всю партию в уме, а нам записывал лишь коронные ходы. Он доводил музыку до кристалла в операх и балетах ГННННГЛ, РМДЖЛТТ, ЛБВКТРМПЛСНМ, СМНКТК и ВНМР. Он довёл музыку до режущего кристалла.
Алмазодобытчик в Мирном говорил мне, что алмаз выдерживает любую прессовую нагрузку, лишь вминается в любой пресс, но хрупок на боковой удар. Надо знать, куда ударить.
Система знала, где ударить. Полуграмотный, труднопроизносимый волапюк Постановления – ПстнвлнЦКплжнвмзкфрмлзмсхзпрнцпсцрлзм1948гд – не нёс никакого смысла, кроме смертельного бокового удара в сердце гения. Гигантская кофемолка перемалывала зёрна гармонии в растворимый суррогат.
Сын его Олег вспоминает: «Идейные родственники убеждали отца поехать на Совещание, делали большие глаза: «Сам Жданов будет!» Я, мальчик тогда, понимал, что ему ходить туда не надо. «Жданов-подожданов», - сказал я. Отцу это понравилось. Он обычно ко мне прислушивался. Но тут пошёл»
Прощаясь, Олег написал мне на мемуарах отца, изданных «Синтаксисом»: «Лучший в мире дневник композитора». Воспоминания описывают краткий приезд в Россию в 1927г. В изданных у нас дневниках этот приезд сжат до двух страничек. Здесь же целая книга, со всеми гласными – Большевизией, оболваниванием, с нашими радостью и тоской. Слог его точен, не зря он музицировал прозу. Почему он, всё понимая, вернулся? Для того ли, чтобы быть «с моим народом там, где мой народ, к несчастью, был»?


Пусть читатель прикоснётся к этим страничкам жизни отечественного гения новой гармонии.
*

Соната №7, часть вторая


«Я — проявление жизни, которая дает мне
силы сопротивляться всему недуховному»
ССПРКФВ

Tags: 23 апреля, Вознесенский, Прокофьев, Солнце, любимый композитор, фортепианные сонаты
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments