?

Log in

No account? Create an account
хокку, сосна

evrica_taurica


Ars vivendi: искусство быть живым


Вспоминая военные годы...
хокку, сосна
evrica_taurica
Юрий Черниченко (19292010) — советский писатель, прозаик, журналист, общественный и политический деятель.
В своей книге "Время ужина" Юрий Дмитриевич вспоминает военное время, когда он и его семья жили в Крыму.

Согласно завещанию, Юрий Черниченко после смерти был кремирован; прах его захоронен в Судаке у подножия горы Ай-Георгий.

*
*
На фото 1942 года:
Береговая линия Судакской бухты обнесена колючей проволокой. Пляж заминирован.



В августе 1941 года отца, уже 42-летнего, призвали в армию.
Точней — в вид народного ополчения: истребительный батальон. Таким частям надлежало уничтожать парашютистов. Перед его уходом они с матерью «расписались» — зарегистрировали в сельсовете брак, связывавший их уже 16 лет. Мать взяла отцову фамилию, а отец — из какого-то расчета, на всякий случай — из русских переписался в украинцы. Стоя прощаясь с нами, он разрыдался. Меня это сконфузило, мама растерянно утешала: может, все еще обойдется. Истребительные батальоны из присивашской степи погнали к Перекопу, против танков и «мессеров» Манштейна. А мы четверо с коровой Валькой на налыгаче двинулись из Феодосийского зерносовхоза в Ичкинском районе «к своим», в приморский Судак. Там в винодельческом совхозе отец когда-то устроил грайворонских лишенцев: двух холостых братьев матери и бабушку с дедом. Дядьев моих — Виктора и Иосифа Андреевичей Петренко — в армию почему-то не взяли, и я вместе с ними узнавал о падении Киева и Одессы. Была примета: если вечером по радио слышишь «Распрягайте, хлопцы, коней», утром в сводке будет: «В результате упорных ожесточенных боев наши войска оставили город...»
 Получался как бы обмен: немецкие потери за наш Кировоград или Житомир.

Теплой и ясной осенью 1941 года я ощутил красоту и лучезарность моего виноградного и лесистого горного Крыма, его камней, речек, виноградников, генуэзских крепостных и храмовых кладок, тополевых гребешков вдоль старинных дорог и ломаного от гор горизонта. В должности пастуха при корове Вальке я часто должен был оставаться один. С тех уединений природа сухой, колючей, голубой и рыжей Киммерии мне близка и служит меркой ландшафта. Горы вообще прекрасны. И человек сотворен, и Библия написана отнюдь не на равнине.

Read more...Collapse )