evrica_taurica (evrica_taurica) wrote,
evrica_taurica
evrica_taurica

Category:

"Грифоны охраняют лиру"



«Времена не выбирают, в них живут и умирают», сказал поэт.

Однако иным людям хочется обставить свою жизнь в стиле того отрезка времени, который наиболее любезен их сердцу. Некоторым это удаётся.
Выдающийся специалист по литературе Серебряного века, известный филолог Александр Соболев свой Живой Журнал оформил так, что посетителям не избыть ощущения присутствия в дореволюционной России. Впервые входящему в сей приют мысли обеспечено лёгкое удивление даже при взгляде на метки: «Всемирный путешествователь», «Трудолюбивый муравей», «Уединённый пошехонец», «Городская и деревенская библиотека», «Парнасский щепетильник» эт сетера. Увлекательные отчёты о путешествиях по белу свету и филологических штудиях облечены в искрящиеся умом и юмором тексты, тонко стилизованные под речь образованного книгочея начала 20 века. Здесь вы не встретите выражений из современного разговорного языка – только Великий и Могучий.
Но чтобы эта ироническая стилизация выглядела ещё более улыбчивой, тексту предпосылается строчка из плейлиста (ага, инглиш!) с рекомендацией параллельного прослушивания шедевров хард-рока и хэви-металл.





Тексты Александра Соболева (в ЖЖ он известен как  lucas_v_leyden )  столь художественны и беллетристичны, что вышедший в декабре прошлого года дебютный роман «Грифоны охраняют лиру», исполненный в жанре альтернативной истории, воспринялся закономерным витком писательской эволюции. Сто лет спустя ноябрьских событий 1920 года писатель вновь приникает мыслью к исторической развилке этой даты, ознаменовавшей итог Гражданской войны (а кто из русских людей не побывал мысленно в том времени?), и рассматривает альтернативный вариант судьбоносных событий: белые победили красных. Автор заодно с ними – с «героями, проведшими Россию по краю пропасти и не давших ей туда соскользнуть».
Ум его устроив и разведав,
его шлют недоуменный плач
превратить во вздох благоуханный
о прекрасной,
о престранной
Родине, сверкнувшей из прорех
жизни ненадёжной, бесталанной,
как в лачуге подземельной смех  (О.С.)
Так на кончике пера возникает мир избежавшей революционных деформаций России -  с бестужевскими курсами, Поливановской гимназией, «Задушевным словом», «Утром России» и «Великокняжеским экспрессом»; а метками новой, альтернативной Москвы выступают станция метро «Гумилёвская», памятник Милюкову и Румянцевская библиотека.



Конечно, мир этот не безоблачен: никуда не делись социальные конфликты, оппозиция, фронда и политические убийства.
Возникновение из пучины затонувшей России-Атлантиды не стало ошарашивающим сюрпризом для почитателей Александра Соболева. В каком-то смысле Автор воссоздаёт этот мир для себя и для удовольствия избранной читательской когорты в своих постах и филологических работах уже давно. Но всё это – хоть и парчовый, но задник сцены, на которой разыгрывается драма в модернистском вкусе.
«Грифоны» - произведение многослойное.
Слой первый – сюжетный. Юноша ищет отца.
Этот сюжет популярен как в литературе (вспомним хотя бы «Детей капитана Гранта»), так и в кино (совсем свежий отечественный фильм «Француз»).
Сюжет завершён: в финале Никодим и его отец Агафон Шарумкин вместе.
Второй пласт идейно-философский – мы находим здесь конгломерат идей, традиционных для классического русского романа: богоискательство (юноша ищет Отца); поиск национальной идентичности; спор о России, религиозные откровения. Заметим, что начинается повествование 24 мая, в День славянской письменности.
Значительна в романе роль священников – это отшельник отец Паисий в начале книги и особенно деревенский батюшка отец Марк в главе изгнания бесов. Они тоже «отцы».
В-третьих, филологическая и лингвистическая составляющие. Магия слов, самоценная семантическая игра; филология как любовь к словам, оплодотворение мысли точным словом
И тут отчая тема также незримо присутствует. Главный литературный предок Александра Соболева – Владимир Набоков. Из набоковской ДНК, из стволовых клеток набоковского стиля взращены персонажи романа про грифонов и лиру.
Исследованием этого родства займутся в будущем литературоведы, но фамильное сходство писательских манер очевидно: тут и «матрёшечная» структура прозы в прозе, и  тематические узоры, и блестящая бижутерия гранёных слов.
Тунец и тунеядец  Сократись, Сократик   Гносеологическая гнусность  Опять опята  Кунжутная жуть
Что здесь выдумка Набокова, а что Соболева - догадайтесь.
А вот просто перепев (явно намеренный) финального мотива о Цинциннате - полугномы-полуэльфы, демонтирующие деревья, вычерпывающие бутафорский ручей после процедуры казни.
«S. - писатель недюжинный…»
Романическое в романе удалось ли, нет ли – вопрос спорный; признаки детектива (в согласии с каноном антиромана) заявлены громко, но безосновательно («убийца – парикмахер»?), притом в произведении определённо присутствуют черты травелога.
Ключ к интерпретации «похождений Никодима» подкинул Автор:
«По условиям самого жанра травелога первые отчёты о путешествиях типологически выглядели как рассказ о движении из области цивилизации в долину варварства,  - читает находящийся на вершине горы персонаж в альпинистской куртке, - рассказ о продолжительном нисхождении, и, если повезёт, последующем возвращении домой.
Но в первых российских опытах этого рода жанровая структура оказалась размыта: если путешествия на север и восток нашей империи были в этом смысле неотличимы от традиционных образцов, то европейские травелоги, напротив, представляли собой стенограмму восхождения, попытки подобраться к дверям рая с последующим низвержением назад»
Хронотоп романа – альтернативная Россия 1950-х. Границы пространства – Москва, Подмосковье, Псковская губерния (символическая поездка во хтонь) ... и кое-что напоследок (двери рая?)
Последние полтораста страниц книги описывают хождение героя по мытарствам. Правда, надо признать, что это мытарства-лайт: душа Никодима пребывает в анабиозе (полная покорность несущему потоку), а телесных пыток удаётся избежать.
Над книгой реет силуэт Шарумкина. На вершину независимости вознесшийся, нравный, измышляющий свои фантазии социопат, дарящий дружбой лишь избранных лабрадоров.
Ирреальный, как улыбка чеширского кота (последние три слова романа: «… - отвечал Шарумкин, улыбаясь», чем-то Агафон напоминает ушедшего в безвестность писателя Урбино Ваноски из битовского рассказа-мистификации «Вид неба Трои». А его лучшая выдумка про человека с памятью-губкой чудесно воплощается в жизнь.
Шарумкину присуще интуитивное осознание метафизической реальности; он электризует пространство вокруг себя, внушая окружающим мысль: «Шарумкин-де знает нечто, чего мы не знаем»
Себе на уме и псковские антики: возница Савватий, сельский батюшка, сектанты из Шестопалихи.
Фабула книги замысловата, читательский интерес постоянно подогревается новыми поворотами сюжета. Но истинное удовольствие таит в себе язык романа.
Обстоятельная, неспешная речь, не заражённая нервической горячкой дедлайна, целительна во всех своих прихотливых словесных завитках. Обширные пространства сложносочинённых предложений подобны раскидистым ягодным кустарникам: ветвится мысль, запуская вегетативные побеги с кудрявыми усиками цепляющихся друг за дружку дополнений; в скобках свивают себе уютные гнёздышки крылатые выражения; а читатель в этом дивном вертограде отыскивает алые ягодки острых словечек и терпких дефиниций.
Неподражаема интонация ласковой повествовательности с оттенком лёгкой насмешливости («Dolce cantabile e poco ridicolosamente», как охарактеризовал бы стиль автора Никодим, дождись он Итальянского разговорника в своём узилище).
Метод автором изложен в самом тексте романа так:
«В естествознании есть одно замечательное упражнение, полезное для науки и занятное для учёного: огородить с помощью особой рамки ровно метр выбранной наугад земной поверхности, после чего произвести полный, тотальный учёт всего, что в этот квадратный метр попадёт. И сколько же невидимых с первого взгляда существ и предметов там обычно оказывается!»
Романная действительность насыщена звуками и особенно запахами, к которым герой постоянно принюхивается (пролитое просекко, духи с запахом мощей, болотные травы, заросли иван-чая  и другие приятные, пикантные и тревожные благоухания и миазмы)
Мир, воспринимаемый чуткими ноздрями лабрадора.
Упоминания собак немногочисленны, но помнятся: сенбернар Барри, единственное утешение в чьём-то безрадостном детстве; говорящая собачка на плече савояра и шарумкинский лабрадор Тап, без коего пейзаж неполон.


       
Присутствие в повествовании Canis sapiens ожидаемо и закономерно; но ещё один зверь часто упоминается по разным поводам, хоть и в негативной коннотации. Это свинья.
В разговоре Никодима с Зайцем возникает евангельская тема бесов, вошедших в свиней.
Западают в память колоритные восклицания («свиное сердце вместо сердца Данко!»)
Немец пытается нарисовать свинью, но «свинья у него выходила как звёздное небо, по которому летит дирижабль с глазками»
Всё это неспроста, ибо устремившиеся в «свиней» бесы будут в кульминационном разделе романа торжественно изгнаны.
Роман в определённой степени герметичен, и всех своих загадок не открывает.
Допустим, я могу дешифровать больше, чем ступивший впервые на поле текста рандомный читатель; знакомый же с мегаподтекстом, вероятно, способен опознать и прототип Святослава Залковича Зайца. (Вот интересно: какой волков подразумевался под этим персонажем?)
Порой Автор пытается, отложив на время лиру, нажать и на клавишу политической злободневности (в разделе «ираидиада»), и преуспеть в сатирической энтомологии.
Юмор Автора существует как часть его писательского метода. Да само «занимательное шарумкиноведение» уже вызывает улыбку.
Увы, иные «прикольные» определения царапают слух.  Анна Каренина, и так измученная вниманием народных пересмешников-стебальщиков, чёрного словца ради названа королевой железнодорожного суицида.
Но есть в книге разделы, где иронический тон нерасслышим вообще.
«Что вы думаете про Россию?»
И тут следует страстный монолог Святослава Зайца: Россия – свет миру, становой хребет, на котором мир держится.
«И дьявол, отец лжи, хочет переломить этот хребет, чтобы мир сошёл с оси».
Писателю понадобилось документально описывать процедуру экзорцизма. С какой целью?
Распространив обряд изгнания на соборную душу России, поражённую нечистым духом?
«Да изыдет!»
Словесная магия, тысячелетняя выдержка чеканных формул действуют суггестивно.
«Иисусе пресладкий, патриархов величание! Иисусе преславный, царей укрепление!»
СМЕРТИ НЕТ – поясняет герою таинственный незнакомец.
А ещё вот почему смерти нет - ибо роман написан, напечатан и прочитан.
А царственное Слово вечно.

«Довольно много художественных произведений начинаются с того, что герой просыпается в больнице. Как правило в реанимации. Обычно с амнезией. Дальше у него начинается долгий процесс узнавания, вспоминания, заводящий обычно (а иначе не стоило бы огород городить) не туда. Иногда он оказывается не тот, кем его считают (у Жапризо), иногда – и вовсе в искусственно сконструированной реальности (у Кунца). А вот я бы, будь я писатель, написал, как к пациенту постепенно приходит осознание того, что он – в раю. То есть так медленно, маленькими деталями – то у медсестры крылышко мелькнет под халатом, то амброзии поднесут к завтраку… то нимб у главврача засветится на секунду. Или вдруг выйдет он покурить в коридор, а там санитар медленно плывет над полом.

И ангельская музыка со всех сторон.

И свет не гаснет за окном»

*

Tags: "Грифоны охраняют лиру", Александр Соболев, мои рецензии, современная проза
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • День рождения журнала

    Сегодня 9 лет моему пребыванию в Live Journal, львиная доля постов в котором посвящена любимому Крыму. Мой приход в Живой Журнал готовился…

  • К столетию Станислава ЛЕМА

    "Человек отправился познавать иные миры, иные цивилизации, не познав до конца собственных тайников, закоулков, колодцев, забаррикадированных…

  • Ушёл из жизни Игорь ШКЛЯРЕВСКИЙ

    Игорь ШКЛЯРЕВСКИЙ родился 25 июня 1938 года, умер 8 сентября 2021 Один из любимых моих поэтов. Зачитывалась его стихами. Почитайте и вы. *…

  • Инсектарий-2021

    Если прийти в лес с утра пораньше, можно застать фазы цикадьих метаморфоз - превращение имаго во взрослое насекомое. Вот новоиспечённая…

  • Наше жёлто-зелёное лето

    Нынешнее лето очень украсили несколько хороших ливней, обеспечивших стойкость зелёной доминанты ландшафта, и подаривших второе дыхание любителям…

  • На Стрекозином озере

    ...Выйдя из постылого симферопольского автобуса, где мой слух полтора часа терзала громогласная попса, я сделала три шага в направлении озера -…

  • ДИКИЕ ОРХИДЕИ. Май-июнь

    Неоднократно я уже показывала любимые орхидеи, но каждый май-июнь по следам многочисленных прогулок накапливаются новые папки с изображениями…

  • "Я - чатланин!"

    После хорошего дождика, в тёплую, но ещё не жаркую погоду отправились мы с Гердой в небольшой походик. Путь начали в урочище Карагач.…

  • "Знаешь, мама, где я был?"

    Вы только нажмите на "пуск" - https://my.mail.ru/mail/vip.nodson/video/_myvideo/61037.html

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments