Tags: Олег Григорьев

хокку, сосна

Электрик Петров и другие...

Пришёл сосед к Петрову,
Сказал: – Петров, привет. –
Петров сказал: – Здорово.
Садись на табурет. –
Сосед приободрился,
Сказал: – Смотри, Петров,
Как твой башмак раскрылся:
Он съесть меня готов! –
Петров привстал немножко,
Сказал: – Да, это так, –
И выкинул в окошко
Разорванный башмак.
Сосед не удивился,
Сказал: – Смотри, Петров,
Пиджак твой износился
От плеч до рукавов. –
Петров привстал немножко,
Сказал: – Да, это так, –
И выкинул в окошко
Поношенный пиджак.
Сосед не удивился,
Сказал, помяв берет:
– Смотри, как накренился
Твой старый табурет. –
Петров схватил за ножку
То, что назвал сосед,
И выкинул в окошко
Соседа и берет
*********************
Автор этого стихотворения Олег Григорьев родился 6 декабря 1943 года.

шарж



Михаил ЯСНОВ

«Маленькие комедии» Олега Григорьева

Друзья юности Олега Григорьева рассказывали, что он не хотел взрослеть. Был он невысок, моложав, тонкой кости и долгое время говорил, что ему семнадцать лет. Мы познакомились, когда ему уже перевалило за сорок. Он был бородат, испит, болен, но на трезвую голову неожиданно превращался в ребенка, с простодушным удивлением и радостью открывавшего знакомый мир.

Григорьев родился 6 декабря 1943 года в Вологодской области. Отец вернулся с фронта — но запил. Мать Олега с двумя детьми уехала в Ленинград, где прошла вся жизнь будущего поэта и где он умер 30 апреля 1992 года.

В детстве Олег был, как тогда говорили, «центровым» — жил он с матерью и старшим братом в двух шагах от Дворцовой площади, — и все игры проходили в центре города: в проходных дворах на Невском или в собственном дворе, где приходилось что ни день завоевывать свое право на место под солнцем.

Олег рано начал рисовать. Но большинство его детских рисунков погибло во время наводнений, когда, что ни год, вода заливала подвальную комнату, где они тогда жили. Он хотел учиться, но в первый же школьный день у него украли портфель со всеми столь тяжело по тем послевоенным временам собранными учебниками и тетрадями. Он хотел дружить с ребятами — но не знал, как с ними ладить. Он хотел рисовать одно — педагоги заставляли делать совсем другое...

Он должен был стать художником, но, по его собственным словам, «не отстоял себя как живописца». В начале шестидесятых Григорьева изгнали из художественной школы при Академии художеств. Изгнали за то, что рисовал не то и не так. За то, что был насмешлив и скандален. За то, что имел особый взгляд, улавливающий смешную и трагичную алогичность жизни.

Больше всего Григорьев любил рисовать предметы быта — рядовые, обезличенные: кухонную утварь, рабочую разношенную обувь, будничную одежду, грубо сколоченную мебель. А также насекомых, птиц, животных и многочисленные детские и взрослые фигурки, такие же обезличенные, лежащие вповалку или бегущие куда-то в никуда за край желтого, оборванного листа.

Все эти рисунки оживают в его стихах, где нельзя провести границу между детским и взрослым миром, где все постоянно превращается друг в друга и в свою противоположность и где простодушный примитивистский взгляд художника дотошно вычленяет, что, как, каким образом сделано и устроено. Многие его произведения — это просто перечни: деталей, рецептов, фигур, движений, параграфов, школярских выходок, рабочих операций.

В эти годы — не став живописцем, но сохранив дружбу и духовную связь со многими известными ныне художниками, — он становится поэтом. И на эти же годы приходятся начало его пьянства, отсидка в Крестах, ссылка, вытеснение из взрослой литературы в детскую, из детской — в непечатание; а дальше — усилившаяся бытовая несовместимость с миром, пьянство, психушка, снова Кресты, бездомность, ранняя и нелепая смерть...


Collapse )Collapse )
И чудный мультик по мотивам стихотворения "ВИТАМИН РОСТА":